Винодельня Джозефа Фелпса в Калифорнии

Винные легенды Декантера: Joseph Phelps, Insignia 1997(Напа Велли, Калифорния)

За всю многовековую историю виноделия переодически создавались вина, которые отличались необыкновенным вкусом, исключительным ароматом, необыкновенным долголетием. Своего рода винные шедевры. Постоянно публиковались и продолжают появляться списки таких вин, составленные различными экспертами, специалистами и просто любителями вина. Понятно, что при составлении таких списков велик фактор субъективности. На кого-то конкретное вино произвело неотразимое впечатление, а другого оно оставило абсолютно равнодушным. Поэтому, чем авторитетней эксперт, дегустатор или специализированное издание, тем больше шансов, что указанные ими вина как шедевры виноделия действительно выделяется из многих десятков тысяч подобных напитков.

Вот уже на протяжении нескольких лет британский винный журнал Decanter ежмесячно в каждом своем номере рассказывает о таких исключительных винах под рубрикой “Винные легенды”. Авторитет и репутация данного серьезного и уважаемого по всему миру журнала у специалистов не вызывают сомнения. И исключительно высокие оценки вин, о которых рассказывается в данном разделе журнала, видимо действительно отражают их необыкновенное качество.

Я решил взять за основу эти материалы Decanter, перевести их на русский язык, добавив некоторую дополнительную информацию из других источников, чтобы было проще понять, почему именно в этом хозяйстве, у данного винодела и в конкретный год получилось столь великое вино.

А начать я решил с калифорнийского хозяйства Vineyards Joseph Phelps (“Виноградники Джозефа (русский аналог, Иосиф) Фелпса).

Джозеф Фелпс родился 12 ноября 1927 года в штате Миссури. (Никакой связи между этим Фелпсом и единственным в истории спорта 18-кратным олимпийским чемпионом по плаванию американцем Майклом Фелпсом скорее всего нет. Просто фамилия Фелпс достаточно распространенная в англоязычных странах). Его родители были фермерами. В 1936 году в разгар Великой Депрессии семья переехала в штат Колорадо, где отец Джозефа начал работать в строительном бизнесе. Дела пошли в гору и позднее он основал свою собственную строительную компанию Hensel Phelps Construction Company. Джозеф пошел по стопам отца, закончив Колорадский университет по специальности строительный менеджмент. Затем он ушел служить в армию в должности лейтенанта и участвовал в корейской войне (американская армия воевала на стороне Южной Кореи). Вернувшись из армии он продолжил работу в области строительства. Семейный бизнес развивался хорошо и вскоре компания открыла свой филиал в Калифорнии. Почти сразу к ним поступил заказ из долины Напа на строительство винодельни Souverain Winery (сейчас это Rutherford Hill). Так Джозеф впервые попал в винодельческую Напу.

Надо сказать, что любовь к вину появилась у Джозефа Фелпса задолго до его переезда в Калифорнию. Еще когда он жил и работал в Колорадо, Джозеф начал собирать знаменитые вина со всего мира, благо, они тогда стоили совсем немного. Лучшие вина Бордо Первой группы можно было купить за $7 бутылка. В конце 1960-х $7 были не нынешние семь долларов. За эти года инфляция сделала свое дело, но в любом случае те цены не сравнимы с нынешними за аналогичные вина. Он также заказывал виноград из Калифорнии и у себя дома в подвале в городе Денвер давил его на ручном прессе и образовавшийся сок сбраживал в вино.

Влюбленный в красоту долины Напа и увидев открывающиеся там возможности для собственного виноделия, Джозеф решил кардинально сменить род своих занятий. Он уже был тогда достаточно обеспеченным человеком, чтобы не очень заботиться о “хлебе насущном”. Недалеко от только что построенной его компанией винодельней Souverain Winery в 1973-м он покупает бывшее ранчо для выращивания крупного рогатого скота Connolly и разбивает там виноградники. Причем он сделал акцент на бордоские сорта винограда (Каберне Совиньон, Мерло, Пти Вердо) и сорт Сира из французской долины Роны.

На следующий год после покупки ранчо Фелпс закончил строительство своей собственной винодельни и сделал свои первые вина из сортов Сира и Каберне Совиньон.


Винодельня Джозефа Фелпса/Joseph Phelps Vineyard

Так продолжалось еще два года – в 1975 и 1976-ом. Но это не очень удовлетворяло Джозефа. Он решил отойти от моносортовых вин и начать делать смеси. Задумывая свою винодельню, Джозеф сразу поставил перед собой амбициозную цель – создать свое собственное кюве (сuvee, по-французски, означает смесь и также подразумевает престижное или качественное вино, хотя официально применение этого термина никак не регулируется и может появиться на этикетках совсем простых и обычных вин). По его задумке такое кюве дожно быть лучшим вином в каждом урожае вне зависимости от того, в какой пропорции в нем будут собраны различные сорта винограда. У этих вин должно быть одно общее – это будут сорта, характерные для Бордо.

В 1950-х большинство калифорнийских вин делалось из неопределенных сортов винограда и продавалось по низкой цене в больших стеклянных графинах. А на этикетках указывались знаменитые винодельческие регионы Европы: Шабли, Кларет, Рейнское, Бургундское, хотя к этим местам никакого отношения не имеющие. Наиболее продвинутые и здраво мыслящие калифорнийские виноделы настаивали на том, что от этой дурной практики надо уходить и указывать на этикетке название доминирующего сорта винограда в смеси. Эта тенденция со временем возобладала.

А вот Джозеф Фелпс решил пойти вроде бы вспять и убрал из названия вина указание на его сортовой состав и дал ему имя собственное. Такое решение дало возможность винодельне использовать лучшую смесь сортов каждый год в зависимости от качества урожая, чем быть привязанным к установленным правилам маркировки вин.

Примечание: существует такой английский термин “Proprietary Wines“, что можно перевести, как вина с собственным именем, патентованным названием, имя торговой марки, брендовое имя. Патентованное имя совсем при этом не означает высокое качество. Но оно развязывает в определенной степени виноделу руки. Если вино содержит в своем составе менее 75% наибольшего по количеству в смеси сорта, то по американским законам этот сорт можно и не указывать на этикетке. А производитель хочет выделить это вино, привлечь к нему внимание покупателя и убедить его выложить за него хорошие деньги. Такие вина меньше подвержены строгим правилам апелясьонов и сортовому содержанию винной смеси. Иногда собственне имя применяется, когда винодел не хочет раскрывать состав своей смеси. Фактически, это скрытие используемых сортов и их пропорций. Если же говорить про Калифорнию – это и некие отголоски очень конкурентной эры 1990-х в этих краях. Сегодня этот термин потерял свое первоначальное значение – разве что как элемент поддержания некого престижа определенных вин. Такая мода на имена собственные в Калифорнии быстро получила распространение и, как результат, возникли такие знаменитые вина, как Opus One, Rubicon и Dominus. Также стало популярным использование имен производителей, как например, Screaming Eagle или Harlan Estate.

А у истоков этой тенденции стоял Джозеф Фелпс, хотя он был и не первым. Как расказывал Билл, сын Джозефа, отец раздумывал, какое имя дать новому вину? Как-то утром, во время бритья, ему пришла идея дать новому вину имя Insignia (Инсигния).

Примечание: дословно “Insignia” можно перевести с английского, как знак отличия, эмблема, орден.

Что точно означает это имя в данном случае – доподлинно неизвестно. Возможно Джозефу просто понравилось звучание этого слова. Винодельня была семейной и всеми вопросами там командовал Джозеф. Для утверждения этого названия не надо было созывать собрание акционеров, создавать комитет, проводить опросы и т.д. В тоже утро, прийдя в свой офис, Джозеф объявил, что это будет именем нового вина.

С 1977 вино Insignia получило свою нынешнюю форму. Состав смеси менялся от года к году, но всегда доминировал сорт Каберне Совиньон, количество которого в смеси колебалось в пределах 50-90%.

Поначалу только 40-50% винограда для производства этого вина поступало с собственных виноградников; остальное количество закупалось на стороне. С урожая 2004 года весь виноград стал только свой. Из 39 урожаев этого вина на сегодняшний день 34 были оценены в 90 и более баллов различными винными публикациями и экспертами. Это вино урожая 2002 года было названо лучшим по итогам 2005 года (с 96-ю баллами) журналом Wine Spectator.

Однако журнал Decanter к “Винным Легендам” отнес не Insignia этого урожая, а вино 1997 года. Ему тот же журнал Wine Spectator в 2000-ом году поставил 97 баллов, но только пятое место по итогам года.


Знаменитое вино Insignia урожая 1997 года

Чем выделился этот урожай?

Урожай был ранний и обильный. Каберне Совиньон хорошо перенес дождливую и влажную середину августа. С Мерло были некоторые трудности. А вот сухой сентябрь с умеренными температурами без жарких пиков дал Каберне прекрасную зрелость и замедленное накопление сахара в винограде. Ягоды созревали неспеша, равномерно, без погодных стрессов. Сбор урожая длился четыре недели до 8 октября. Многие наповские красные вина того года оказались перезрелыми и сейчас уже в стадии угасания. В 1997-м до 40% урожая было куплено на стороне. Поскольку было много участков, трудно говорить о каком-то конкретном терруаре, стоявшем за этим вином тогда. Каберне Совиньон поступил из Rutherford и Stags Leap, Мерло из Carneros и Пти Вердо из Напы. Урожай с разных виноградников сортировался и сбраживался отдельно в емкостях из нержавеющей стали и выдерживался также отдельно до весны 1998 года. Затем образцы вина тестировались и принималось решения что смешивать и в каких пропорциях. Смесь выдерживалась затем в новых дубовых бочках (барриках) в течении 26 месяцев прежде, чем быть разлитым по бутылкам. Состав смеси вина 1997 года: 83% Каберне Совиньон, 14% Мерло и 3% Пти Вердо. Крепость вина 13.9%. Цена в момент выхода на рынок – $120 за бутылку. Цена сегодня – $420.

В отличие от большинства культовых вин Напы, Insignia всегда делалась в больших количествах. В 1997 был крупный урожай и было произведено 240 тыс бутылок. На сегодня количество неоткупоренного этого вина оценивается в 120-180 тыс бутылок.

Вот что написал Роберт Паркер об этом вине на своем сайте: 1997 Joseph Phelps Insignia: “Чернильно-сливовый цвет, сопровождаемый букетом фиалок, древесного угля, черной смородины и хлебных тостов. Удивительная полнота без резких переходов, мягкие танины, хорошая фруктовость, чистый вкус. Вино может развиваться еще много лет, являя собой пример прекрасного выражения виноделия долины Напа. Образец качественного калифорниского виноделия.” 100 баллов (ноябрь 2013 года).

Джозеф Фелпс был среди первых наиболее влиятельных и успешных богатых инвесторов первой волны, которые хлынули в долину Напа в начале 1980-х. Они сумели превратить этот обычный калифорнийский аграрный район в одну из лучших винных зон Нового Света. Фелпс – это пример того счастливого случая, когда любимое увлечение и страсть стали профессией, успешным бизнесом. Джозеф любил вино, понимал его, разбирался в нем. Значительные финансовые возможности позволили ему привлечь к себе на винодельню молодого и амбициозного немецкого винодела, Walter Schug, выпускника знаменитого германского Geisenheim Wine Institute. Они же дали ему и другим помощникам много тратить на новое оборудование, модерновые винные подвалы, приобретать все новые виноградники. Без серьезных капиталов на ровном месте создать классную винодельню очень трудно. Фелпс имел такие деньги.

Читайте также:  Как выбрать вертикальный пылесос для дома


Джозеф Фелпс в 2007 году

15 апреля прошлого года в возрасте 87 лет Джозеф Фелпс умер у себя дома в городке St. Helena в Калифорнии. У него осталось четверо детей (три дочери и сын), 8 внуков и два правнука. Сын Билл (Bill) сменил отца на посту президента винодельческого бизнеса Phelps Vineyard еще в 2005 году.

Один британский винный критик вспоминал, как на заре становления Joseph Phelps Vineyard он посетил это молодое хозяйство, где вместе с Джозефом и его виноделом пробовали в подвале новое Сира. “Мы нюхали вино в бокале, винодел набирал его в рот, крутил языком и потом, как принято в таких случаях, сплевывал. У Фелпса эта процедура получалась куда более неуклюже. На что он воскликнул: “Я новичок в этом бизнесе и пока еще не научился как правильно сплевывать!” И без сомнения, он научился когда сплевывать, а когда нет!”

Может ли американское вино за $200 конкурировать с французским

Незамысловатый и не претендующий на социологическую репрезентативность опрос, который я провел среди полутора десятка своих знакомых, дал 100% негативный результат. В ответ на просьбу назвать пять «винных» стран ни один человек не упомянул США. Помимо очевидных лидеров — Франции, Италии, Испании, Чили, Австралии и Аргентины — мои собеседники вспомнили Португалию и Германию, Грузию с Молдавией, ЮАР и Новую Зеландию — но не США.

Это вполне объяснимо: американские вина никогда не были особенно широко представлены на российском рынке — и в силу их относительной дороговизны, особенно в 90-е годы, и благодаря более чем скромным маркетинговым усилиям американской стороны. И это категорически не соответствует роли и месту Америки на винной карте мира! То, что США являются вторым рынком в мире по объему потребления вина, в общем-то неудивительно: сказываются европейские корни, высокий уровень жизни значительной части населения, современные стандарты потребления. При этом, кстати, среднедушевое потребление сравнительно невелико — 9,1 л: тоже по понятным причинам. Так что в общенациональной перспективе американская ситуация очень похожа на нашу: продвинутое меньшинство (весьма большое) пьет вино, много и хорошего, но массовым продуктом остаются пиво и крепкое спиртное.

Большее удивление может вызвать четвертое место среди винопроизводящих стран (после большой европейской тройки — Италия, Франция, Испания), занимаемое США. А притом что почти половина (47%) производимого вина экспортируется, американцы оказываются едва ли не самыми толерантными потребителями. При собственном винном изобилии американцы более чем толерантны по отношению к винам из других стран

Так что сам факт пребывания в США еще не вынуждает погружаться в местное виноделие. Даже в главном винодельческом штате — Калифорнии — ресторанные винные карты напрочь лишены шовинистического угара. Никаких снобистских резерваций типа fenetre dans le monde (так не без юмора в одном из парижских люксовых отелей называется раздел нефранцузских вин) — отличный выбор вин со всех уголков земного шара. Более того, зачастую подборка столь заманчива, что способна отвлечь внимание от продукции американских виноделов, которая, за исключением пары десятков виноделен и брендов, — настоящая терра инкогнита. Так что зачастую приходилось действовать наугад, призывая на помощь интуицию или, если дело было в хорошем ресторане, сомелье.

Американское виноделие приятно удивляет сортовым разнообразием. Чего тут только нет: и вионье, и руссан, и рислинг, и небиолло, и совиньон блан, и санджовезе — список можно продолжать. Но два, нет, все же три главных (опираюсь сейчас не на статистику, а исключительно на личные впечатления) — шардоне, каберне совиньон и пино нуар. Сегодня хорошее американское, а точнее калифирнийское, шардоне — это настоящая золотая середина между европейской минеральной элегантностью и новосветской плодовой полнотелостью: кремовые, сливочные, алкогольные — но одновременно питкие, свежие, фруктовые. Что же до пино нуар, то, возможно, я слишком очарован — или испорчен — Бургундией, но американцы здесь до вершин пока не дотягивают. В попытке добиться чистоты и нежности вкуса они напрочь забывают о фруктовой насыщенности, капитулируют перед излишней кислотностью и при этом все же плохо справляются с высоким уровнем алкоголя. Калифорнийский пино нуар хорош, своеобразен, оригинален, но это не тот пино, который будешь пить всю оставшуюся жизнь.

Зато с каберне совиньон в Калифорнии все очень хорошо. Если вы любите каберне, то вам сюда. Каберне (как правило, в купаже с небольшой долей других бордосских сортов) здесь яркий , с хорошими танинами, в меру фруктовый, в меру перечно-пряный, несколько более сочный, но не менее элегантный, чем в Европе. И достигает баланса и зрелости лет через 5-6 выдержки. Местные сомелье неоднократно и весьма настойчиво пытались убедить меня в том, что калифорнийское каберне более фруктовое и поэтому весьма хорошо и в совсем юном возрасте. Не верьте! Так они оправдывают избыточное предложение молодых урожаев. Однажды я клюнул на эту удочку, заказал бутылку 2009 года — и пожалел.

Среди калифорнийского винного разнообразия нельзя не отметить игристые вина. Только ленивый шампанский дом не открыл здесь свой филиал: и Moet, и Mumm, и Roederer, и Heidschek. Образцы встречаются достойные, тем более что стоят в среднем в два раза меньше французского оригинала, но это не тот случай, когда стоит идти на компромисс (даже в большей степени, чем в случае с пино нуар). Сами американцы это в общем-то понимают, и выбор французского шампанского в Калифорнии безукоризнен.

Неравнодушны в Калифорнии и к ронским сортам. Сира здесь пользуется уважением и получается очень и очень неплохо, с выразительными ягодными тонами и яркими специями. Главный ронский апологет Калифорнии — Рэндел Грэхем с его знаменитой винодельней Bonny Doon в городе Санта Круз, ставшими уже культовыми винами Le Cigar volant и Old Telegram, и запоминающимся ресторанчиком прямо на винодельне, где под калифорнийские блюда в формате тапас стоит перепробовать местную интерпретацию винных достижений из долины Роны. Отдельно рекомендую игристый рислинг — весьма оригинально!

Ну конечно же, в Калифорнии популярен зинфандель — до некоторой степени фирменный здешний сорт. Из него получаются и элегантные гастрономические розовые вина, и живые фруктовые красные. Хороший вариант на каждый день, особенно если почувствуете усталость от мощного и полнотелого каберне.

Что касается брендов, то из всего калифорнийского топа в наших краях можно найти разве что Opus One (потому что это совместный проект Роберта Мондави и барона Филиппа Ротшильда из Chateau Mouton-Rotschild), Dominus (так как это американский проект Кристиана Моэкса из Petrus) да Insignia от Joseph Phelps (потому что хороший российский дистрибутор). Мимо российского рынка прошел даже примечательный проект знаменитого модельера Kenzo, открывшего винодельню в долине Напа. Большой фанат вина, знаменитый Френсис Форд Коппола сделал из своей винодельни целый киногастрономический аттракцион, но его вина в России признания также не получили. Впрочем, надо признать, что фильмы Копполы несколько лучше его вин.

По настоящему культовые и великие вина от Ridge Montebello, Shafer, Stag s Leap, Heitz, Quintessa, Rudd estate, Silver Oak в России неизвестны и практически не представлены. Между тем, это вина мирового уровня, замечательные не только многочисленными победами на конкурсах и высокими рейтингами, но прежде всего своими вкусовыми достоинствами. Кстати, на фоне европейского ценового бума последнего десятилетия лучшие калифорнийские каберне продаются почти задаром. По сравнению с четырехзначными ценами на бордосские гран крю лучшее американские бутылки стоят почти что дешево — от $200 за бутылку Opus One прямо на винодельне до $400-700 за пяти-семилетнее вино в приличном ресторане.

Joseph Phelps, Pioneering California Wine Producer, Dies at 87

Joseph Phelps spent a lifetime building things, first as a contractor in Colorado and then as a vintner in Napa Valley beginning in the 1970s, converting a cattle ranch into what became Joseph Phelps Vineyards. He and his winery would help pioneer a trademark Napa style of ripe, rich Cabernet Sauvignon accented by Merlot, Cabernet Franc and a generous use of oak. Phelps was in the midst of renovating the winery’s visitors center in St. Helena when he died Wednesday at age 87.

Phelps made his mark on the wine world with a Bordeaux-inspired blend he branded Insignia, a name he came up with one morning while shaving. Phelps’ winery excelled with many wines, from late-harvest dessert whites to Chardonnay, Cabernet and Merlot. He was also among the pioneers embracing Rhône-style reds in the 1970s.

“Joe was a businessman and a real vintner—all too rare these days,” said Chuck Wagner of Caymus. “Joe brought competition to Napa Valley in a significant way. He was one of the first vintners to enter the brave new world of the ripe and gorgeous style.”

The youngest of four children, Joseph Phelps was born on a farm in Maysville in DeKalb County, Mo., in 1927. His family moved to Colorado in 1936, where his father, Abel Hensel Phelps, started a construction company. The young Phelps showed his business acumen early on, establishing a fishing fly-tying business during his high school years.

He became interested in wine while earning a degree in construction management at what’s now Colorado State University. Phelps graduated in 1951 and married that same year. After serving as a lieutenant in the Navy during the Korean War, he returned to Colorado and went into business with his father. In 1957, they incorporated the Hensel Phelps Construction Co., now one of the largest construction firms in the U.S.

In the mid-1960s, Phelps established an office in San Francisco and the company later won a bid to build Souverain Winery (now Rutherford Hill) in St. Helena. Phelps started spending time in wine country and made Cabernet and Zinfandel in the basement of his home using Napa grapes. Contemplating a career change, he purchased a 600-acre cattle ranch in Spring Valley in 1973 and started planting vineyards and building a winery.

Phelps released his first wines—a Riesling and a Cabernet Sauvignon—that same year. Then, in 1974, he produced Insignia, a blend of classic Bordeaux varieties that is now recognized as one of Napa’s signature red wines.

Читайте также:  Как без труда удалить ржавчину домашними средствами

It was a radical approach to Napa Cabernet at the time—a proprietary label in which the vintage and winemaker determined the final blend. Insignia helped establish the winery as a leading Cabernet producer, with Phelps’ and winemaker Craig Williams’ 2002 bottling named Wine Spectator‘s Wine of the Year in 2005.

Initially Phelps relied on Napa growers for his Cabernet grapes. He forged relationships with top vintners including Milton Eisele, owner of Eisele Vineyard in Calistoga and Oakville’s Backus Vineyard, and bottled them as single-vineyard wines.

Along with Insignia, the Cabernets were unmistakably bold, dramatic and ageworthy, and consistently ranked among California’s finest. “He was a pioneer with Insignia and Backus of rich, full-blown Cabernet,” said Napa vintner Randy Lewis of Lewis Cellars. “He set a style in a good way, with wines that had lots of oak, lots of fruit and lots of concentration. Insignia and Backus were wines to emulate.”

Over the years Phelps expanded the vineyards with the goal of using only estate-grown grapes. Today the winery owns eight vineyards in Napa stretching from St. Helena to Carneros.

Known as a low-key yet influential leader, Phelps was also one of California’s most innovative vintners. He helped pioneer the use of Rhône varieties in the 1970s, and was one of the first to bottle a varietal Syrah in California. The winery also made rich dessert wines from grapes such as Riesling, Gewürztraminer and Scheurebe.

While Phelps built his reputation on Cabernet, he also had a lifelong interest in the wines of Burgundy. He made a popular Chardonnay and from the mid- to late 1970s produced Pinot Noirs from St. Helena and Yountville. Later he bought grapes from the cooler Carneros appellation and bottled Pinots from Santa Barbara under the Innisfree brand.

His search for an ideal spot to grow Burgundian grapes eventually led him to the Sonoma Coast. There he purchased two vineyards outside the rural community of Freestone and started developing them in 1999. The winery now has 100 acres planted to Pinot Noir and Chardonnay, with the wines bottled under its Fogdog and Freestone Vineyards labels.

Joseph guided the winery for three decades before stepping down as chairman in 2005. His son Bill took over for the family and now serves as president. In his later years Phelps continued to visit the winery almost daily, while taking time to travel and enjoy his many accomplishments.

“Joe built a beautiful place and left his mark on the Napa Valley wine industry,” said Wagner.

He is survived by four children, eight grandchildren and two great-grandchildren.

10 Things Every Wine Lover Should Know About Joseph Phelps Vineyards

No. 1. From construction to cabernet:

In the 1960’s, Joseph Phelps was living in Colorado, running a large construction company and accumulating top wines from around the world in his cellar – including first-growth Bordeauxs for $7 a bottle. He thought he would try his hand at winemaking and had Californian grapes flown to his home in Denver, where he put them through a hand crank crusher and vinified them in his basement.

When his company was contracted to build the Souverain Hill winery (now Rutherford Hill) near St. Helena, Phelps contemplated a career change. Soon thereafter, in 1973, he bought a 600-acre cattle ranch in Spring Valley and began planting vineyards. He completed the winery the following year.

No. 2. Riesling – in the Napa Valley?

Bill Phelps, Joe’s son who runs the winery today, says that his dad did not often get things wrong. But when he saw 30 wineries in Napa in the early seventies, Joe said: “We’d better get in quick – there are already 30 wineries and there can’t be room for many more!”

Even if the logic proved faulty, buying in at that time was prescient. Phelps planted riesling in the early days because it could get to market quickly, helping cash flow. He also bought red grapes, and in 1974 he bottled the first varietal syrah in California.

No. 3. A close shave:

Phelps also bought some cabernet from the Stelzner ranch for a Bordeaux-style wine. Bill says that his father wanted to make it a special cuvée but didn’t want to call it “reserve.” Because there were no rules on what “reserve” meant, Joe figured anyone could replicate it.

He decided they needed a proprietary name. This was the perfect solution since it allowed for flexibility on sourcing (not tied to one vineyard) and on the blend (could change with grape availability), yet prohibited competitors from using the name.

“We had a family contest but, in the end, my dad thought of the name while shaving,” Bill recalls. No focus group was needed, no committees, no online polls: when Joe went to the office that morning, he announced that the wine would be called “Insignia.”

Insignia was first aged in large, oak, upright vats. There was a gradual shift to aging in oak barriques and since the early 1990’s, Phelps has aged the wine for 24 months in 100 percent new French barrels.

Production of Insignia hovers at between 12,000 and 15,000 cases a year, with the wine being made exclusively from estate-grown fruit.

No. 4. Stock market bellwether:

“You could do an overlay of our wine club with the Dow [Jones],” says Bill Phelps. “In late 2008, wine club membership fell 25 percent but now is at an all-time high.”

No. 5. Going once, going twice:

Milton Eisele developed a 35-acre cabernet sauvignon vineyard southeast of Calistoga in the 1960’s, which became one of the most celebrated in the Napa Valley. Starting in the 1970’s, Ridge, Conn Creek, and Joseph Phelps all made vineyard-designated wines from Eisele, with Phelps eventually buying all the grapes.

Joe Phelps took a pass on buying the vineyard once in 1989 when the Eiseles put it up for sale, and again in 1990 when the purchaser, a junk bond trader, relisted it. Because he was on good terms with the new owners, Bart and Daphne Araujo, Phelps was allowed to make a last vintage from the vineyard in 1991 – a vintage that produced some standout wines from the region.

Today, Bill Phelps says: “If we could acquire another vineyard that would complement our existing ones, I would love to do that.”

No. 6. Blend it like Beckham:

The most popular tasting at the Napa winery is the Insignia blending seminar. Twice a week, visitors get to learn about blending by tasting Insignia, then mixing shots of cabernet sauvignon, malbec and merlot in a separate glass to replicate the winery’s flagship blend. It’s clear that people love to play winemaker for the day – even if they are paying for the privilege.

No. 7. Syrah, syrah:

In the early days, Joe Phelps cast his net wide looking for syrah. But he eventually found some plantings only a mile away at Christian Brothers winery, which had a six-acre vineyard. Their vine stock came from France by way of the UC Davis Oakville experimental vineyard, which brought it over in 1935. Phelps bought some of the fruit from Christian Brothers and took some cuttings to plant his own estate syrah. He was the first to bottle a varietal syrah, with the 1974 vintage (released in 1977).

Phelps has made syrah every vintage since. Today, production is a modest 600–900 cases, with all from fruit sourced from two (non-estate) vineyards.

No. 8. In pursuit of pinot:

Joe Phelps loves Burgundy – he has a house in the region, in fact. Although his winery had developed a reputation for cabernet blends, it also made a pinot noir and a chardonnay from carneros. But in the late ’90s, Phelps went in search of cooler sites for the Burgundian varieties. The Phelps team headed towards the Sonoma Coast to the relatively un-winey (at that time) area around Freestone.

They selected a site, planted 100 acres (80 of which are pinot noir), and built a winery – all in 1999. Although Damian Parker is the director of winemaking at both sites, the wines are radically different, with the pinot noir delicately reflecting the cooler climate. The wine has caught on through the Joseph Phelps mailing list as well as with distributors, with the Freestone pinots giving them a stylistically different calling card to play.

No. 9. Philanthropic work:

Labor doesn’t frequently come up in the discussion of expensive wine, but it’s essential. The Napa Valley (and other areas) relies on migrant workers during the growing season and there’s often a shortage of housing. Phelps donated five acres on the River Ranch for the construction of farm-worker housing in 2003; located in a cluster of buildings just off the Silverado Trail, the facility sleeps 60. It was funded by the Napa Valley Vintners and a state agency, and is now owned and operated by the Napa Valley Housing Authority.

No. 10. What to drink now:

Steve Lieder, wine educator at Chelsea Wine Vault in Manhattan, views the Joseph Phelps Vineyards Freestone Pinot Noir as an essential one to stock. “The combination of earthiness and fruit make it typical of the foggy Sonoma Coast,” he says.

“We’ve had every vintage since ’08 and each one has been outstanding,” Lieder adds.

And his favorite Insignia? “We just had a staff tasting with the 2006 and 2008,” says Lieder, reporting that he can’t find a supplier for the 2007. “The 2008 is extraordinary and we all were enthralled.”

Here is a selection of some Joseph Phelps wines and their prices on Wine-Searcher (US$, ex-tax, per 750-ml bottle):

Культовые вина Калифорнии.

Американцы всегда отличались особым упорством в отстаивании своих “национальных привычек”, это так же касается вин, обладающими типичным американским вкусом.
Калифорнийские культовые вина или “супер кэбы”, что означает это понятие и когда оно появилось?
Культовая Калифорния – категория очень неоднозначная с совершенно неоправданными ценами и амбициями, как считают многие, но как только кто-то очень щедрый устраивает расширенную дегустацию на эту тему, тут же пытаются правдами и неправдами постоять хотя бы рядом в надежде, что может повезет что-то попробовать. Причем многие знают, что ничего особенного с точки зрения качества, стиля и вкуса, что оправдывало бы такое идолопоклонство, в этих винах нет. Но приобщиться к узкому кругу все равно считается круто и суперкруто. На этих человеческих слабостях и выстроен весь фундамент политики культовых виноделов. И пока он незыблем.
Основной фундамент – это пресловутые подписные листы, ограничивающие круг приближенных и фиксирующие элитарное явление. Но обо всем по порядку.
В 70-х годах некоторые калифорнийские виноделы, которые еще не мечтали сравнивать себя с лучшими образцами бордо, продавали свои вина по подписке, делали почтовую рассылку с сообщением о выходе вина, заинтересованным потом вино высылалось бандеролью. Так у виноделов которые не могли позволить себе рекламу, постепенно сложился круг покупателей. Эта непритязательная модель касалась вин в категории 6-12 долларов, очень редко цена доходила до 20 долларов. Причина была простая, дороже вина в те времена в Калифорнии не выпускались. Хотя вина-иконы Америки в те времена существовали, но они не считались тогда культовыми. Став ими позже.
Если вы думаете, что Культовые калифорнийские вина – это Opus One или Insignia, то вы глубоко ошибаетесь. Эти два вина производятся слишком в большом количестве (редкие, это когда 500-1500 коробок, а лучше если еще меньше), да и стоят эти двое 180-200 долларов (в США), это разве цена. Культовые – это те, которые почти невозможно купить. Простой человек, не гоняющийся за раритетами никогда не столкнется с ними в обычной жизни. Даже в американских ресторанах самого высокого уровня они встречаются очень редко.
Стоит отметить, что Роберт Паркер национальное виноделие поддерживает очень последовательно, за последние 10-12 лет поставив 100-бальные оценки 15 культовым винам (Калифорнийским каберне, или “кэбам” как их величают в народе). И 21 раз эти категории получили 99 балов, а для примера Wine Spectator (WS) только одно вино из Калифорнии оценил в сотню, это было Bryant Family 1996 года. Всего у WS – 42 вина удостоились максимального бала среди красных вин, и лишь 8 получили 99 балов.

Читайте также:  Какую обивку мебели выбрать, если в семье есть животные

Всего у Паркера имеют 100 бальную оценку 55 бордоских вин (включая старые винтажи), в Бургундии только DRC и Domain Leroy получили максимальную оценку, 44 ронских, 8 австралийских, 16 американских (15 кэбов и еще одно сира) и два Тосканских.

Именно здесь проявилась страсть Паркера к гиперконцентрированным, суперэкстрактивным “винам бомбам”, за что часто упрекают Паркера его европейские коллеги.
Как же стать подписчиком культовых виноделен. Вы посылаете письмо на винодельню о том, что хотите стать подписчиком. Рассмотрев кандидатуру винодельня заносит вас в лист ожидания – обычно, это очередь в несколько тысяч человек. Счастливчики стоящие в актуальном подписном листе, ежегодно получают от винодельни сообщение сколько бутылок вин они должны купить и по какой цене. Если подписчик отказывается выкупить лот, он тут же исключается, а на его месте сразу оказывается первый стоящий в листе ожидания. Перепродавать лоты категорически запрещается, однако многие этим промышляю, иногда потому что боятся вылететь из подписного листа, быть в котором ОЧЕНЬ престижно.
Находясь в очереди подписчики имеют возможность покупать вина по релизовой цене винодельни. Через их руки вина попадают на вторичный рынок, где начинается самое интересное – вина взлетают в цене в 10-12 раз.
Пример, у Screaming Eagle (на жаргоне Screagle) – самой культовой винодельни, схема такая. Ежегодно выпускается примерно 6000 бутылок вина (первый урожай был в 1992 году, выпущен в 1996-ом, по цене 50 $, и получил 99 балов от Паркера). Три тысячи из них распространяется по подписчикам, 2000 отправляется в топовые рестораны и 1000 остаются для нужд хозяев. Лист ожидания составляет более 20.000 человек.
Релизовая цена бутылки не превышала 180 $, а на вторичном рынке вино стоит не дешевле 1.000 $, а может и все 2.000 $, в ресторанах же цена легко доходит до 5.000 $.
По тем же принципам происходит реализация других культовых вин. Совершенно очевидно, что основной куш доставался спекулянтам.
Отследив такую ситуацию на вторичном рынке, виноделы стали повышать цены, например Screagle 2001 года уже стоил – 250 $, в 2003 году – 300 $.

Джин Филлипс – бывшая хозяйка Screaming Eagle, создательница феномена калифорнийских культовых вин была агентом по недвижимости, и специализировалась на продаже виноградников. В 1986 году она купила один акр земли в Оуквилле, на котором росло 80 лоз. Она делала домашнее вино в пластиковых бачках, пока кто-то из друзей не посоветовал ей бутилировать свое вино. Джин посоветовалась со своим другом Андре Челищевым – легендарным калифорнийским энологом (русского происхождения). Что бы выпустить первое вино она взяла в банке кредит и купила 57 акров земли. Причем не весь урожай идет на Screagle, часть продается соседям до сих пор, потому что урожайность культового вина
должна поддерживаться на низком уровне, ради высоких цен.

В марте 2006 года хозяйство было продано (сумма точно неизвестна, но говорят она около 30 млн. $ (специалисты считают, что цена просто смешная), новые хозяева решили продать часть оставленного для нужд винодельни вина. В 2003 году подписчики получили предложение купить три бутылки 2003 года (урожай был выпущен осенью) по 500 $ за штуку. Показав всем, что культовая винодельня не желает продавать вино дешевле Premier Grand Cru Бордо.
Другая культовая винодельня Harlan Estate – предложила по 450 $, хотя годом раньше цена была умереннее – 265 $.
В 2007-08 годах ажиотаж немного спал, и попасть в подписной лист стало проще. В Harlan Estate например, лист ожидания стал 4-6 месяцев, видимо из подписных листов выдавили всех, кто считает деньги, а остались те, кто продолжает ими сорить. Спрос немного поутихнет. Проблема только в том, что вина за такие цены часто не оправдывают ожидания, даже своих релизовых цен.

Хозяйства, которые большинство винных фетишистов признает как культовые:
Screaming Eagle,
Harlan Estate,
Araujo Eisele,
Shafer Hillside Select,
Bryant Family,
Marcassin,
Colgin,
Grace Family.

Сейчас в Калифорнии есть ряд не менее интересных производителей – на уровне 100-200 $:
Stadlin Family,
Mountain,
Dominius,
Kisler,
Joseph Phelps (Insignia),
Sine Qua Non,
Peter Michael,
Quilceda Creek.
, а так же старых знаменитых хозяйств не принадлежащих культовому кругу.
О них в следующей статье.
В конце хотелось бы подчеркнуть главное – культовость не всегда проявление качества, эстетики вкуса и аромата, а лишь гордыни и нездорового самолюбия. Важно ли это?
Пусть каждый выберет свой путь в понимании вина.

Как мне кажется, вина созданные природой и лишь подчеркнуто подправленные кистью талантливого винодела, гораздо интересней и необычней культовых бомб созданных в угоду не слишком развитого вкуса массового потребителя. При этом теряется легкость и шарм который может дать только природа (терруар), главное не упустить и сохранить это эфемерное ощущение, что подвластно только большому мастеру-виноделу. Вот за такими образцами наверно стоит побегать и потратить немалые деньги.
Как вы думаете?

Сингапурец, опередивший самого Фелпса: как Джозеф Скулинг выбрал себе правильного кумира

Эта фотография облетела мир. Многие поклонники Олимпийских игр до сих пор говорят: да ладно, это все один и тот же человек?

2008 год. Майкл Фелпс фотографируется с мальчиком из Сингапура. Джозефу Скулингу на этом снимке 13 лет. Он всерьез намерен стать пловцом, и Фелпс для него не только знаменитый спортсмен, но и важный человек в его жизни. Фелпс – кумир для него. Тогда Майкл приехал в Сингапур тренироваться перед Олимпийскими играми в Пекине. Он занимался в том же бассейне, что и Джозеф.

2016 год. Спустя 8 лет после той встречи, уже в Рио, мальчик по имени Джозеф отберет у своего кумира олимпийское золото в заплыве на 100 метров баттерфляем. И это золото – первое за всю историю участия Республики Сингапур на Олимпийских играх.

Джозеф Скулинг, сингапурский пловец:
Это золото очень много значит для Сингапура. Эту победу посвящаю моей семье и моим друзьям, а также тем людям, которые поддерживали меня. Я сделал это для них. Надеюсь, что мой успех покажет всем, что люди из самых маленьких стран в мире могут делать необыкновенные вещи. Будем надеяться, что это все изменит в спортивной культуре в Сингапуре.


Джозеф Скулинг. Источник фото: instagram.com/josephschooling/

В 17 лет Джозеф впервые принял участие в Олимпиаде. Игры в Лондоне он провалил. Молодой человек не смог подняться выше 26-го места.

То, как парень вырос за эти четыре года, поразило и спортивных комментаторов, и любителей плавания.

Удивилось не только профессиональное сообщество, удивился непобедимый Фелпс. Он рассчитывал, что личную гонку в Бразилии отметит золотой медалью в руках. 23-кратный олимпийский чемпион и подумать не мог, что коррективы в его планы внесет 21-летний сингапурский пловец.

Майкл Фелпс, американский пловец:
Скулинг провел отличный заплыв, он был больше всех подготовлен. Я хотел закончить победой свою последнюю личную гонку.

«Великий Фелпс – в гневе», – предположили его поклонники. Позже, на своей странице в Instagram американец развеял домыслы: нет, он рад, что у него есть достойная смена.


Источник фото: instagram.com/m_phelps00/

Майкл Фелпс:
Какой заплыв! Поздравляю Джозефа Скулинга. Теперь у нас есть более современная фотография. Огромной удачи тебе, бро! Я буду следить за тобой.

То, что поддержка кумира поможет Скулингу добиваться новых результатов, поклонники ни того, ни другого, уже не сомневаются.


Источник фото: instagram.com/josephschooling/

«Вот что значит выбрать себе правильного кумира», – пишут болельщики. Хотя, в карьере 31-летнего Фелпса было всякое: употреблял марихуану, водил авто в состоянии алкогольного опьянения.

После бразильского заплыва фанатов у парня из Сингапура прибавилось. Они внимательно изучают его интересы, привычки, татуировки. Кстати, на плече Джозефа – тату в виде головы быка. Картинку сопровождает надпись: «Приди и завоюй». Кстати, прежде чем набить этот рисунок, Скулинг спросил разрешения родителей.

Несколько часов назад Джозеф опубликовал фото своей новой татуировки. На внутренней стороне плеча красуются олимпийские кольца. Скулинг говорит, что теперь дух Олимпиады будет с ним повсюду. Что не может не вдохновлять на новые подвиги.

Ссылка на основную публикацию